Квоты на CO₂: урок 2018-го и счет за сланец
17.02.2026
Система торговли квотами на углекислый газ стала для Эстонии не «климатической темой», а фактором, определяющим цену электричества и конкурентоспособность. Поэтому требование сделать ETS «прогнозируемее» звучит логично – но только если под этим понимают понятные правила и траекторию, а не политическую скидку на выбросы.
Урок 2018 года прост: рынок может ударить неожиданно, но еще опаснее, когда его начинают чинить вручную, пишет журналист, автор медиапроекта «Реальная Балтия» Андрей Деменков.
В последние дни в Эстонии вновь заговорили о том, что систему торговли квотами на выбросы CO₂ нужно сделать «более прогнозируемой». Аргумент прост и на бытовом уровне железный: если на Аувереской электростанции около двух третей в цене киловатт-часа – это плата за квоты, то любой скачок на рынке EU ETS мгновенно превращается в скачок себестоимости. А когда цена квоты за десять месяцев подскакивает с 65 до 95 евро за тонну, у энергетиков появляется не только головная боль, но и политическое искушение: «давайте стабилизируем».
Вопрос в том, что именно мы хотим стабилизировать. И какую цену готовы заплатить за эту «стабильность» в более широком смысле – для инвестиций, доверия и конкурентоспособности.
Урок 2018-2019: когда «дешевого CO₂» не стало
В эстонской дискуссии о квотах есть одна недооцененная связка дат – 2018-2019 годы. В 2018-м рынок квот дал сигнал, что эпоха «дешевого CO₂» заканчивается: цена начала быстро расти по сравнению с прежними годами. И это был не просто «каприз рынка» – рост во многом запустили политические решения в ЕС: правила ужесточили так, чтобы убрать профицит квот и сделать систему дефицитнее. Проблема, однако, оказалась не в направлении, а в дизайне перехода: темп ужесточения стал шоком для технологий, у которых CO₂ – ключевая статья себестоимости.
Но по-настоящему больно стало годом позже. В 2019 году углеродный компонент превратился для сланцевой генерации из неприятного фона в фактор, который выбивает ее из рынка. Eesti Energia в коммуникации с инвесторами прямо объясняла снижение выработки ростом CO₂-издержек, а на уровне отрасли фиксировалось, что высокая цена квот подрывает конкурентоспособность электричества из сланца. Итог оказался предсказуемым: мощности начали выводить в резерв и консервировать не потому, что «кто-то захотел», а потому что при такой структуре себестоимости они потеряли рентабельность.
Дальше случилось то, что хорошо помнят уже все: позже энергокризис временно вернул в строй часть того, что казалось уже ушедшим. И это важная логика для сегодняшнего разговора о «прогнозируемости». Эстония в этом споре уязвима не из-за самой системы ETS, а потому что у нас есть генерация, для которой цена квоты – это почти выключатель: чуть изменилась внешняя среда, и технология либо работает, либо уходит в консервацию.
Подмена понятий: «прогнозируемость» и «дешевая квота»
Проблема начинается там, где «прогнозируемость» превращается в эвфемизм для «давайте подешевле». Это разные задачи.
Прогнозируемость – это когда бизнес и государство понимают правила игры на горизонте лет: какой целевой коридор выбросов, как устроена корректировка предложения квот, при каких условиях включаются стабилизирующие механизмы, насколько вероятны политические вмешательства. Это то, что позволяет строить планы, заключать долгосрочные контракты, принимать инвестиционные решения.
А «дешевая квота» – это желание поменять сам смысл ETS. Система создавалась как ценовой сигнал: чем дороже выбросы, тем сильнее стимул уходить в более чистые технологии. Да, в реальности сигнал часто бьет по «старой» генерации быстрее, чем успевает появиться новая. Но если ответом становится не ускорение трансформации и защита уязвимых, а попытка развернуть сигнал вспять, мы получаем не прогнозируемость, а политизацию рынка.
Политическое ручное управление хуже волатильности
Есть соблазн думать, что главный враг – сама высокая цена квоты. На самом деле для экономики не менее опасен другой фактор – ощущение, что цену «подкрутят» по первому требованию наиболее пострадавших отраслей. Сегодня энергетика, завтра судоходство, послезавтра промышленность. В таком режиме в цену капитала закладывается премия за политриск. А премия за политриск – это рост стоимости проектов и, в конечном счете, рост стоимости энергии.
Парадоксально, но рынок способен переваривать высокие уровни цен, если верит в правила и траекторию. И гораздо хуже переносит ситуацию, когда сами правила становятся предметом торга. Инвестор, который строит мощность на 20-30 лет, боится не только волатильности, но и того, что завтра изменится логика рынка.
Поэтому когда Эстония говорит о «стабилизации и, при необходимости, снижении» цены квоты, нужно очень четко разделять два подхода. Первый – обсуждение механики, которая снижает «пилу», но сохраняет смысл сигнала.
Второй – политическое снижение цены ради краткосрочного облегчения для отдельных технологий. Первый путь сложный, но рациональный. Второй дает быстрый эффект в заголовках и длинный счет в экономике.
Эстонская развилка: не «квоты виноваты», а «мы уязвимы»
Для Эстонии вопрос квот – это не спор о любви к климатической политике. Это спор о том, как дорого обходится уязвимость энергосистемы, если существенная часть генерации привязана к выбросам.
Если две трети в цене электроэнергии сланцевой станции – это CO₂, то каждая единица неопределенности на рынке квот превращается в неопределенность для тарифов, промышленности и домохозяйств. Но из этого не следует, что правильный ответ – «снизить цену квоты». Правильный ответ – уменьшить зависимость системы от углеродного компонента и сделать переход управляемым.
Что это означает на практике? Во-первых, честная связка доходов от квот с тем, что снижает уязвимость энергосистемы: надежность, гибкость сети, эффективность, адресная поддержка потребителя в периоды скачков.
Во-вторых, ускорение решений, которые уменьшают долю генерации с высоким углеродным следом, иначе каждый раунд роста цены квот будет выглядеть как «непредвиденный удар», хотя по сути это предсказуемая траектория политики ЕС.
Наконец, третье: если мы хотим «прогнозируемости», то требовать нужно не «комфортную цену», а понятные правила. Тогда и у бизнеса, и у государства будет меньше причин жить от скачка к скачку, а у инвесторов – меньше причин закладывать в проекты страх перед очередной политической «починкой» рынка.
Предсказуемость – это не скидка на CO₂. Это взрослые правила, которые не переписывают под текущую боль. И собственный план Эстонии – как перестать быть самой чувствительной страной к любым колебаниям цены углекислого газа.
Источник: https://www.dv.ee/