Ахти Асманн: какова цена отказа от энергетической независимости Эстонии?

На форуме в Антверпене центральной темой дискуссии руководителей промышленных предприятий и политиков ЕС стало влияние системы торговли выбросами (HKS) и ее роли в экономике Европы в будущем.

На одной чаше весов была обеспокоенность ослаблением экономической мощи Европы, на другой – климатическая политика Европейской комиссии, цель которой – сокращение выбросов парниковых газов. До сих пор обсуждение экономических интересов Эстонии было минимальным. Чего хочет достичь Эстония на предстоящих переговорах о реформе HKS?

В конце 2025 года министр климата Эстонии Андрес Сутт выразил удовлетворение результатами переговоров с Европейской комиссией. "Мы получили больше, чем хотели", – так было сказано о том, что HKS-2 (второй этап системы торговли выбросами), то есть налогообложение транспорта и отопления жилых помещений, был отложен на год. Но непонятно, означает ли отсрочка отказ от принятого решения о поддержке или перенос налогообложения потребителей на плечи будущих правительств?

Эстонским властям система торговли выбросами на самом деле нравится, поскольку она позволяет собирать налоги с промышленных предприятий и, в конечном счете, с эстонских потребителей через государственный бюджет для последующего распределения. Холодная погода в январе и феврале вызвала недовольство общественности недостаточной надежностью Аувереской электростанции, что снижает генерацию энергии и повышает цену электричества для потребителей.

Общественность начала забывать, что в этом заключались интерес и активная политика государства – вытеснить с рынка сланцевую электроэнергию с помощью углеродного налога и направить полученные налоговые доходы в бюджет для покрытия различных расходов.

Одним словом, мы были готовы пожертвовать энергетической независимостью Эстонии ради обложения общества налогами. Высокая цена на энергию ослабила конкурентоспособность экономики, но увеличила доходы госбюджета.

Что разумного мы сделали на 1,4 млрд евро?

По данным биржи European Energy Exchange AG, Эстония за последние пять лет заработала на продаже квот на выбросы парниковых газов в общей сложности 1,452 млрд евро. Были ли эти средства вложены в перестройку энергетического хозяйства, рост экономики, покрытие растущих расходов бюджета или в софинансирование восстановления водно-болотного угодья Кикепера? Уместно ли при таких поступлениях дополнительно взимать с потребителей плату за резервирование генерирующих мощностей для поддержания стабильной частоты и покрытия расходов?

Непродуманная агрессивная политика в вопросе углеродного налога навредила Эстонии. В 2021 году, когда стоимость квоты была ниже (около 53 евро за тонну), Eesti Energia произвела 5,2 ТВт·ч электричества. В 2023 году, когда цена возросла (около 83 евро за тонну), производство упало до 3,6 ТВт·ч. Результат?

В 2023 году государство получило в качестве дохода от торговли квотами 360 млн евро, но для покрытия собственных потребностей в энергии пришлось закупить электроэнергию примерно на 282 млн евро. Так называемый чистый доход для экономики составил всего 78 млн евро, при этом была потеряна большая часть управляемых производственных мощностей, то есть ослаблена энергетическая безопасность. Это был первый "несчастный случай на производстве", продемонстрировавший, что чрезмерная налоговая нагрузка начинает работать против экономики.

Следующая несчастный случай нас ожидает после введения системы торговли квотами в сфере транспорта и для зданий. По данным Центра мониторинга развития, для госбюджета это означает дополнительные 199–228 млн евро в год.

На бумаге все красиво, но руководитель промышленного предприятия сразу спросит: что произойдет на другом конце цепочки? Ответ дает тот же анализ: цены на топливо повысятся на 22–28 центов за литр. Рост цен на топливо как исходного ресурса напрямую отражается на стоимости продуктов и услуг, болезненно ударяя по людям с низкими доходами. Государство само создает инфляцию, что, в свою очередь, заставляет повышать индексированные расходы (пенсии, пособия). Кто-то вообще считал, покроют ли доходы дополнительные расходы бюджета?

Какая HKS в интересах Эстонии?

В третьем квартале 2026 года Европейская комиссия должна представить предложение по изменению HKS, которое начнет влиять на промышленность Европы и Эстонии в 2030–2040 годах.

Это чрезвычайно важный вопрос, который во многом определит конкурентоспособность Европы. Эстония не имеет энергоемкой крупной промышленности, поэтому можно сказать, что решение определит будущее сланца: останется ли он важным энергетическим ресурсом в следующем десятилетии или политическим решением будет превращен просто в грунт.

Политика Европейской комиссии, которую Эстония до сих пор активно поддерживала, была очень хороша для быстрого сокращения выбросов углерода и очень плоха с точки зрения конкурентоспособности экономики. Пора прекратить игру в прятки и сделать то, что элементарно для промышленности: провести честный и тщательный анализ рисков в отношении углеродного налога. Мы должны задать неудобные вопросы. Что будет с госбюджетом, если политическая цель будет достигнута и выбросов – а значит, и доходов от торговли квотами – больше не будет? Какова цена отказа от энергетической независимости Эстонии? Вопросов много, ответов мало.

В интересах Эстонии – налоговая система, учитывающая реальную экономическую логику, а не идеологические желания. В отличие от промышленных предприятий, государство при банкротстве не может закрыть двери, а последствия неправильных решений приходится переживать всем нам.

Экономисты знают, что в какой-то момент рост налогов начнет работать против экономики и общества. Повышение налогов больше не увеличивает доход, а способность потребителя терпеть инфляцию не выдерживает. Существующая система торговли выбросами уже привела к инцидентам, указывающим на необходимость корректировки курса.

В крупной промышленности первоочередной приоритет – безопасность. Риски производственных процессов оцениваются с педантичной тщательностью и всегда перепроверяются в трех случаях. Во-первых, если произошел несчастный случай или инцидент. Во-вторых, если что-то изменилось в рабочих процессах. В-третьих, даже если ничего не изменилось, проверка проводится как минимум каждые пять лет.

На коммерческом предприятии невынесение позиции по важному вопросу определяется как невыполнение обязанности правления проявить должную заботливость, а тяжелая халатность имеет последствия. На уровне предприятия руководители теряют работу, на уровне государства теряет все общество.

C помощью системы торговли выбросами политики активно вмешались в экономику, и очевидно, что негативные побочные эффекты сокращения выбросов углерода оказались серьезнее, чем ожидалось. Переоценка рисков неизбежна. Неизбежно и формирование собственной четкой позиции. Какой сигнал руководители государства дадут своему промышленному сектору и какие указания эстонские экономические дипломаты получат для переговоров с Европейской комиссией?  

Источник: https://rus.err.ee/