Энн Вескимяги: мы сами себя загоняем в тупик – отчет ученых полон тревог

19.02.2026

• Учителя без квалификации готовят недоквалифицированных специалистов.
• Если прогнозы о росте экономики сбудутся, разразится дефицит кадров.
• Порочный круг сегрегации разорвется сам по себе, но уйдут годы.

Отчет о развитии человеческого потенциала выявил немало противоречий в системе образования Эстонии. На фоне отличных результатов PISA и разносторонних знаний усиливается социальное расслоение, выгорание кадров, растет дефицит стратегических решений. В чем причина?

На вопросы Rus.Postimees ответил в прямом эфире бывший глава Центрального союза работодателей Эстонии, член правления Союза прозводителей мебели, предприниматель Энн Вескимяги.

Выдержки из беседы:

– Отчет ученых показывает, что в системе образования не все гладко. Какие тревожные звонки прозвучали для работодателей?

– Не только для предпринимателей, это касается всего общества. Развитие пошло не совсем так, как мы того желали. За красивым фасадом PISA обнаружились трещины.

Недавно на встрече с руководством Академии наук мы обсуждали одно противоречие. Тесты PISA показывают, что Эстония – всегда на высоте, в числе передовых стран. Тесты проводятся осенью среди 15-летних детей, которые готовятся к окончанию основной школы. А весной эти же школьники сдают выпускные экзамены, и по математике более 50% из них не получают оценку «удовлетворительно».

Почему так происходит? В нашей системе образования идет сразу несколько реформ. Мы сейчас реформируем профессиональное образование, переходим с трех лет обучения на четыре года. Параллельно осуществляется переход на эстонский язык обучения.

Две реформы одновременно не приводят к желаемому результату. Не понимаю, почему не взять пример с финской системы образования. Там только 40% выпускников после основной школы идут в гимназию и 60% – получают профессию.

А у нас сегодня все наоборот: 70% нацелены на университеты, и где-то 20–25% получают профессиональное образование. При этом средний возраст ученика в профобразовании около 32 лет. Это значит, что многие из этих студентов ранее уже приобрели профессию, которая оказалась невостребованной на рынке труда.

Недавно на встрече с ректором ТТУ прозвучал вопрос: учитывает ли университет то, что стране не хватает 3–4 тысяч инженеров? Соответствующие рапорты были подготовдены работодателями и учеными. Ректор ответил, что никакие анализы не учитываются. Университет автономен и вправе сам решать, кого и каким профессиям обучать.

– То есть, проблема заключается не в дефиците исследований – они есть, а в их игнорировании. Как сделать так, чтобы этого не было?

– Ректор ответил, что они опираются на закон об автономном статусе университетов. Министр образования Кристина Каллас как-то намекнула, что университеты требуют дополнительных средств, чтобы обучать тем профессиям, которые очень востребованы на рынке труда. Это касается именно инженеров.

В противном случае университеты отвечают, что министерство не может им указывать, каким профессиям обучать. Они принимают студентов на те профессии, к которым выше интерес. Как мы знаем, очень много молодежи идет именно на мягкие специальности.

В школах так называемую широкую математику на экзамене выбирают 40–50% выпускников. А именно благодаря ей появляются инженеры, учителя по математике, физике и химии, которых нам так не хватает.

Если мы не отменим узкую математику, молодежь так и будет идти на мягкие специальности. Дефицит инженеров и учителей математики продолжит расти. Мы не выкарабкаемся из этой ситуации. С каждым годом будет оставаться все меньше выпускников, которые соответствуют требованиям для поступления на инженерные специальности.

– Что происходит с профобразованием?

– Ну, мы все читали и слышали, что новый директор Центра профобразования Ида-Вирумаа Хендрик Агур, возглавивший осенью учебное заведение, остановил учебный процесс для того, чтобы форсировать изучение эстонского языка (вскоре 100 студентов покинули учебу – прим.ред.).

Я просто не понимаю, как мы зашли в такой тупик? Почему мы не предвидели этого раньше? Не спорю, что переход на эстонский язык обучения очень важен, но почему так резко? К этому надо было готовиться.

В Ида-Вирумаа за последние два года уволили более 160 педагогов, которые не соответствовали языковым требованиям. На их место искали учителей по всей Эстонии, им предлагалась более высокая зарплата. Учителей нашли, но многие не имеют нужной квалификации: официально – каждый пятый в школах Эстонии преподает без квалификации, но в школах перехода это может быть и каждый второй (уточнено после эфира – прим.ред.).

Кроме того, переманенные в Ида-Вирумаа учителя откуда-то ушли. Значит, где-то опять увеличилась нехватка кадров. Думаю, что начинать нужно было именно с того, чтобы подготовить достаточное количество учителей.

Сейчас учителя без квалификации учат студентов и учеников разным предметам и специальности. В итоге мы получим недоквалифицированную рабочую силу.

Удивляют и заявления аналитиков Банка Эстонии. Один из них недавно сказал, что выпускники гимназий без специального образования зарабатывают на рынке труда больше, чем выпускники училищ. К чему такие завяления?

У нас и так имидж профтехучилищ не очень высокий. При этом в 2005–2006 годах им было выделено много средств, появились очень современные учебные классы. Созданы все возможности для того, чтобы оттуда выходили хорошие специалисты. Только вот некоторые аналитики делают училищам антирекламу.

Постоянные послабления в учебе, когда можно сдать неудовлетворительно два предмета и не остаться на второй год, расхолаживают учеников. Исчезают стимулы учиться. Такое отношение девальвирует суть образования.

– Кто же тогда будет выполнять работу квалифицированных специалистов?

– Придется ввозить из-за рубежа. А это дорого и сложно, и это уже политический вопрос. С подобными препонами работодатели неоднократно сталкивались. Не первый раз имеем дело с политиками.

В какой-то момент, уже в ближайшее время мы обнаружим, что специалистов на рынке труда просто нет.

Большая нехватка рабочих рук влияет на конкурентоспособность страны. В минувшем году экономический рост в Эстонии составил 0,9%, при этом бюджет вырос на 11%. Но это же ненормально! Подобное стало возможным благодаря тому, что мы очень жестко поднимали налоги.

В бюджете деньги якобы есть, а у людей почему-то проблемы с оплатой счетов за электроэнергию. Продукты непрерывно дорожают. Это все отражается на конкурентоспособности.

Эксперты прогнозируют в 26-м году экономический рост в 2–2,5%. Некоторые делают даже более смелые прогнозы: почти 3%. Если действительно это сбудется, то нехватка рабочих рук увеличивается еще больше.

Если наши экспортные рынки снова откроются, а именно – скандинавские рынки, Германия, – то появится необходимость расширить производство, и для этого нужны специалисты. А сегодня я их у нас не вижу. Как выкручиваться из этого положения, в котором мы можем оказаться уже через полгода? Придется нанимать из других стран.

Если мы сами не можем обучать кадров, придется воспользоваться специалистами из тех стран, где их обучают.

– Авторы доклада употребляют термин «порочный круг сегрегации» в отношении русскоязычной молодежи, которая живет, учится и работает в одной и той же языковой среде. Как его разорвать?

– Я думаю, что этот круг сам разорвется, но для этого потребуются долгие годы. Вдруг и сразу ничего не случится. Уйдут десятилетия. За это время появится поколение, которое получает не то образование, которое хотелось бы. Возникнут ножницы между желаемым и действительным.

Полагаю, что сегодня 30–40% русскоязычных очень хорошо владеют русским языком, плохо – эстонским, но удовлетворительно – английским. На последний завязан весь интернет и их дети. Сам собой образуется круг молодежи, где английским владеют лучше, чем эстонским.

– Как избавиться от образовательного расслоения в Таллинне? В отчете указывается на заметные территориальные и социальные различия между разными районами города.

– Я слышал от учителей, которые преподают эстонский язык в русских школах, что в тех семьях, где кто-то из родителей говорит по-эстонски, проблем с обучением эстонскому не возникает. А вот с детьми из семей, где оба родителя русскоязычные, школы испытывают проблемы. Детям не хватает среды, где можно говорить по-эстонски.

Недавно был большой спор о том, брать или не брать в армию тех, кто не владеет эстонским языком. Вы знаете, мое поколение учило язык в армии. Уверен, что именно армия даст возможность русскоязычным заговорить по-эстонски.

Подробнее в повторе!

Источник: https://rus.postimees.ee/