«Каждый год меняется треть коллектива»: цена перехода на эстонский язык в Кохтла-Ярвеской основной школе

08.10.2026

• Кохтла-Ярвеская основная школа в новом здании ведет обучение на эстонском языке.
• Переход осложняют слабый язык у детей, нехватка кадров и переработка учебных материалов.
• Реформа формально идет по плану, но фактически держится на перегруженных учителях.

Кохтла-Ярвеская основная школа испытывает серьезный кадровый голод: треть педагогов не имеет необходимой квалификации и работает по срочным договорам. Rus.Postimees отправился в школу, чтобы посмотреть, как здесь проходит переход на эстонский язык, с чем сталкиваются дети и учителя и почему современного здания и повышенной зарплаты оказалось недостаточно для решения старых проблем.

Кохтла-Ярвеская основная школа ведет свою историю с 1948 года, когда в городе открылась школа № 3. В разные годы она успела побыть средней школой и гимназией, а с 2013 года работает как основная школа. С 2008 года ею руководит Юлия Каламаева.

Новый корпус на улице Пярна, 20 открылся в марте 2024 года. Его проектирование и строительство заняли около семи лет, открытие задержалось примерно на восемь месяцев, а стоимость приблизилась к 11 миллионам евро - почти вдвое больше первоначальных расчетов.

При этом само здание действительно современное: в нем оборудованы мастерские технологии, рукоделия и домоводства, лаборатории физики и химии, спортивные и общие пространства. Однако даже архитектурное решение, которое эффектно выглядит на фотографиях, оказалось далеко не всегда удобным в повседневной работе.

Атриум расположен в центре здания, поэтому звук с мероприятий поднимается на учебные этажи и мешает занятиям. Также коридоры довольно узкие, и детям не так удобно активно проводить перемены.

С 1 сентября 2025 года к Кохтла-Ярвеской основной школе присоединили Славянскую основную школу. Сейчас единая школа работает в двух зданиях, где, по словам Каламаевой, учатся 713 детей.

Объединить две школы административным решением оказалось значительно проще, чем соединить коллективы, учебные традиции и детей с очень разным уровнем эстонского языка. Именно эта часть реформы остается для школы наиболее болезненной.

Эстонский язык как белый шум

Формально переход на эстоноязычное образование не застал обе школы совершенно неподготовленными. В Славянской основной школе в каждой параллели существовали классы языкового погружения. В отдельных классах погружения не было, но действовала программа, в рамках которой эстоноязычный педагог работал в классе вместе с опытным учителем.

Однако между добровольным языковым погружением и обязательным переходом существует принципиальная разница. Раньше такой класс выбирали родители, которые оценивали возможности ребенка и были готовы помогать ему. Теперь на эстонский переходят все, независимо от готовности семьи, способностей ребенка и его словарного запаса.

Материалы учителям приходится подготавливать и адаптировать самостоятельно, на это уходит очень много времени и сил. Photo: Диана Харламова

По словам Каламаевой, сильнее всего реформы вначале испугались родители. «Они спрашивали, почему дети не могут продолжать учиться на родном языке. Сейчас большинство приняло, что другого варианта не будет, хотя недовольные остались», - говорит она.

Первоклассники, как правило, воспринимают новый язык обучения естественнее. Значительно сложнее детям, которые перешли на него с четвертого класса. Некоторым не хватает словарного запаса, усидчивости и внутренней мотивации. Постоянное непонимание отражается не только на оценках, но и на поведении.

«Для некоторых эстонский, как бы мы ни старались, остается таким легким белым шумом. И если в этом белом шуме просидеть шесть часов, сами понимаете, начинаются проблемы с поведением и дисциплиной», - рассказала директор.

Она подчеркивает, что речь идет прежде всего о второй школьной ступени. Ребенок может становиться раздражительным и эмоциональным не потому, что сознательно отказывается учиться, а потому, что значительную часть дня не понимает происходящего вокруг.

Журналисту позволили присутствовать на уроке человековедения в пятом классе. Темой урока был стресс, вела его двуязычный педагог Татьяна с двадцатилетним стажем работы. Раньше она была учителем эстонского языка.

Дети были очень активно вовлечены в учебный процесс, а сам урок был наполнен интерактивными заданиями, а также так называемыми паузами движения, во время которых дети одновременно выполняли учебное задание и двигались. Видно, что весь материал, который выдавался детям на уроке, был адаптирован для тех детей, чьим родным языком эстонский не является.

И хотя урок был проведен отлично, все-таки сложилось впечатление, что рассуждения о стрессе на эстонском языке среди русских детей немного примитивны для их возраста, просто потому, что и ученикам, и учителям приходится сосредотачиваться не только на самой теме, но еще и на развитии языковых навыков.

Директор школы Юлия Каламаева. Photo: Диана Харламова

«Хотя программа и для эстонских школ, и для школ перехода абсолютно одинаковая, предполагаю, что эстонские ученики могут на уроках больше рассуждать, углубляться в тему. Наша задача сложнее, каждый педагог пытается найти баланс между языковой и предметной составляющими», - предполагает директор.

Теперь учителю недостаточно знать свой предмет и уметь его преподавать. Ему приходится одновременно работать учителем-предметником и языковым методистом. «Из-за этого нагрузка педагогов возросла в разы», - пояснила Каламаева.

Два параллельных пятых класса могут сильно различаться по уровню эстонского. Поэтому для одних детей материал усложняют, а для других его приходится подробно разбирать, визуализировать и объяснять более простыми словами. Учителя самостоятельно составляют предметные словари, презентации, рабочие листы и дифференцированные задания.

Государство выделяет дополнительные деньги на учебники, рабочие тетради, настольные игры, плакаты и другие материалы для классов перехода. Школа также использует электронную платформу Opiq, которую город вынужден оплачивать со своего кармана, так как министерство ее использование не финансирует. Она особенно полезна отсутствующим детям, ученикам с особыми потребностями и начинающим учителям.

И основная проблема заключается в том, что эстоноязычные учебники написаны для детей, у которых эстонский является родным. Для русскоязычного ребенка с ограниченным запасом слов тот же материал приходится перерабатывать практически к каждому уроку. За несколько лет учителя создали общий банк заданий и делятся наработками, однако эта система держится прежде всего на их дополнительном труде.

Каждый год меняется примерно треть коллектива

Кадровая ситуация в школе внешне улучшилась. По словам директора, раньше всем квалификационным требованиям соответствовала лишь треть учителей, теперь - около двух третей. Все нынешние педагоги отвечают языковым требованиям.

Но проблема не исчезла, а изменилась. Раньше у учителей было педагогическое образование, однако многим не хватало необходимого уровня эстонского. Сейчас примерно у трети работников нет педагогической квалификации, несмотря на их соответствие языковым требованиям.

Учитель старается сделать урок максимально интерактивным. Photo: Диана Харламова

Новых сотрудников приходится учить основам школьной работы: как построить урок, заполнить Stuudium, вести себя с детьми и оформлять документы. Этим занимаются администрация, завучи и социальные педагоги, нагрузка на которых также растет.

Юлия рассказывает, что есть и удачные примеры. «Три года назад школа приняла выпускника профессионального училища, изучавшего деревообработку. Он начал преподавать технологию, а затем поступил учиться на педагога, а теперь он умеет не только обучать детей работе с материалом, но и органично развивать их эстонский словарный запас», - рассказала директор.

Однако не каждый новичок выдерживает столкновение с реальностью. Доплата за работу в Ида-Вирумаа привлекает педагогов из других регионов, но некоторые приезжают, не представляя, насколько трудно вести предмет на языке, которым дети владеют недостаточно хорошо.

«Они думали: будет большая зарплата, а что учить, учить же все могут. В нашем обществе вообще считается, что все могут учить или лечить. Но потом люди сталкиваются с первыми сложностями, с дисциплиной, с неумением объяснить и адаптировать материал», - говорит директор.

Бывает и обратная ситуация: у нового учителя есть диплом и необходимый эстонский, но он совсем не понимает по-русски. Если четвероклассник или пятиклассник не может сформулировать вопрос на эстонском, педагог иногда не понимает, о чем его спрашивают.

Тогда ребенку помогают классный руководитель или помощник учителя: переформулируют инструкцию простыми словами, показывают нужный фрагмент текста или возвращают внимание ученика к заданию.

Именно классных руководителей родители оценивают особенно высоко. По данным школьного опроса, 96% участвовавших родителей положительно оценили их доступность и готовность помогать. Это одна из сильных сторон школы, хотя она тоже во многом держится на личной вовлеченности конкретных людей.

На уроке. Photo: Диана Харламова

Отдельное напряжение создает система государственных доплат. Их получают работники с высшим образованием, для которых эстонский является родным или которые владеют им на уровне C1.

Опытный учитель математики, преподающий седьмым-девятым классам на русском языке и имеющий B2, доплаты не получает, хотя готовит детей к тому же государственному экзамену. При этом новичок без педагогического образования, но с другим высшим образованием и C1, может на нее претендовать.

«Опытным учителям из-за этого немного обидно. Государство говорит: никто же не мешает сдать C1. Сдавайте - и тоже будете получать», - пересказывает Каламаева официальную логику.

По ее словам, из-за языковых требований школе пришлось расстаться со многими талантливыми педагогами. Лишь немногие смогли параллельно с полной нагрузкой подготовиться и сдать экзамен на B2 или C1.

Формально рабочая неделя учителя составляет 35 часов, но в действительности работа занимает гораздо больше времени, и после уроков, проверки заданий и подготовки материалов сил на изучение языка часто уже не остается.

Примерно треть нынешних педагогов работает по срочным трудовым договорам, поскольку не соответствует всем квалификационным требованиям. По оценке директора, каждый год обновляется около трети коллектива. Во внутреннем отчете школы текучесть персонала за 2025/26 учебный год оценивалась еще выше - в 42,68%: за год ушли 35 работников.

«Очень сложно создавать общешкольные ценности и сохранять дух коллектива, когда идет такой поток новых людей. Кто-то понимает: я работаю здесь, это моя семья. А кто-то думает: я здесь временно, немного заработаю и пойду дальше искать себя», - признала директор.

Особенно остро школе не хватает специалистов поддержки. Она регулярно ищет логопеда, психолога и спецпедагога, но на конкурсы часто не приходит ни одного кандидата.

Между тем количество HEV-детей (эст. hariduslikud erivajadused - особые образовательные потребности) растет. По словам Каламаевой, школа может набирать на одной параллели два обычных первых класса и еще два или три малых HEV-класса по шесть, восемь или 12 учеников.

Часть нагрузки принимают на себя помощники учителя. Они работают непосредственно в классе и поддерживают как ребенка, так и педагога. Однако их положение директор считает несправедливым: у учителя 35-часовая рабочая неделя и 56 дней отпуска, а у помощника - 40 часов и 35 дней, хотя на практике эти должности тесно связаны и обе необходимы учебному процессу.

Поэтому пока выходит, что на бумаге у Кохтла-Ярвеской основной школы есть многое, что принято считать условием успешной реформы: современное здание, оборудованные лаборатории, электронные учебники, государственное финансирование материалов и доплаты части сотрудников. В школе есть педагоги, которые осваивают новую профессию, делятся заданиями и фактически заново конструируют уроки для русскоязычных детей.

Но пока переход держится прежде всего на их способности ежедневно закрывать системные пробелы вручную. Учебник приходится переписывать, новичка - учить преподавать, ребенку - переводить непонятное на более простой эстонский, а отсутствующего специалиста заменять теми сотрудниками, которые уже есть.

Поэтому реформа, которая в отчетах выглядит как последовательная смена языка обучения, внутри школы оказывается гораздо более тяжелым процессом, и для детей, и для взрослых.

«Мы уже третий год в процессе перехода и видим, что школа научилась работать в новых условиях. У нас есть положительная динамика учебных результатов, накоплен опыт, развивается языковая среда. Но третий год показал и другое: главным вопросом становится не сам переход на эстонский язык, а качество и устойчивость этого процесса», - подытожила директор.

По словам Каламаевой, школе нужны стабильный коллектив, квалифицированные учителя, время для совместной работы и достаточная поддержка детей. Следующий этап - не просто продолжать переход, а сделать его устойчивым и качественным для каждого ученика.

Источник: https://rus.postimees.ee/